Вход на сайт

To prevent automated spam submissions leave this field empty.

Вы здесь

Главная

Каноэ, любовь моя

Прославленный латвийский гребец Ефимий Клементьев сегодня отмечает свое 50–летие

Участник двух Олимпийских игр, победитель Кубка мира, 52–кратный чемпион Латвии Ефимий Клементьев с годами нисколько не меняется. Такое ощущение, что время не властно над ним. Каким был он лет десять назад, когда на своих «жигулях» подъезжал к редакции, чтобы рассказать о своей очередной победе на какой–нибудь регате в Европе, таким и остается: крепким, подтянутым, жизнерадостным, энергичным. 17 марта титулованному каноисту — ровно 50. Смотрю на него и не верю.

Не верю своим глазам, только и всего. Потому что не знаю более спортивного человека. По духу, по жизни. Со спортом он с детства на «ты». Спорт — это и есть его жизнь, пусть и звучит это банально. Отец троих детей, депутат Рижской думы, несмотря на занятость, и сегодня каждый день ходит в спортивный зал, тренирует, заседает в мэрии. В чем сила, Ефимий? Он спокойно может подтянуться на перекладине несколько десятков раз, c двухпудовой гирей справляется с удивительной легкостью. Да–да, на зависть сегодняшним гребцам, а поднимает ее… Да я сбился со счета. В канун своего юбилея он больше часа увлеченно рассказывал мне о своей насыщенной и увлекательной жизни, о семье, о планах на будущее, о бедственном положении в гребле, разумеется, о политике, а еще о своем знаменитом брате Иване Клементьеве.

«Сейчас я перехожу в группу „50 и старше“. Мне будет полегче. В Турине скоро Всемирные игры для ветеранов. Так что готовлюсь к ним. Хочу выиграть там все, взять все золото, все шесть медалей. Пусть организаторы убрали в этом году олимпийскую дистанцию 500 метров, оставили 200–ку и 1000 метров. Ничего, если повезет, сяду к кому–нибудь в двойку и четверку. Чуть не забыл — там еще будет марафон на 15 км», — зарядил Ефимий Клементьев.

— Ефимий, сколько уже можно? Хватит. И так все стены увешаны медалями. В каком особняке все это хранишь?

— Да в обыкновенной квартире. Ничего, места хватает. У меня в квартире есть коридорчики, полочки. Все аккуратно развешано.

— Небось, опять на машине в Италию поедешь?

— Только так, на «мерседесе». Совсем другое дело, если сравнивать с «жигулями».

— Как же, помню–помню. Даже в Испанию гонял на них. Небось на немецких автобанах лихачил?

— Какое там! Нет, правда, 100 км в час. Ну 120. Больше нельзя. У меня же на крыше груз — лодка. Если разогнаться, ее может снести. Так что правила не нарушал.

— Те «жигули» сохранились, они на ходу?

— На ходу «восьмерка». Она, кстати, под моим окном стоит. Года три назад заводил ее в последний раз. А «шестерка» у Ивана в гараже в Плявниеки. Но на ней никуда уже не уедешь. Все проржавело, колодки прилипли в колесам. Продавать не хочу. Много не получу, да и заниматься некогда. Машины стоят.

— А с другой стороны — память.

— Ностальгия есть, конечно. Как вспомню те условия, в которых мы с Иваном тренировались, как ездили каждый месяц на соревнования, бывало по три дня в пути, как ночевали в машине… Приезжаем на место, а через два дня старт. Все болит, спина ноет, не разогнуться. Занимались в Лиелупе, например там, где сейчас Аквапарк, на Букултском канале. Разметку приходилось делать, знаешь как? Красили камыши. Нынешнему поколению такое представить невозможно. Эх, был бы у нас с Иваном 20 лет назад «мерседес»…

— Нынешнему поколению не снились ваши успехи.

— И то правда. На последних чемпионатах Европы никто даже в финал не вышел. Последняя Олимпиада в Лондоне — без латвийского каноиста. А в Пекине наш парень Микелис Эжмалис получил специальное приглашение и остался в Китае предпоследним. Позор.

— О Турине ты хотел рассказать.

— Стараюсь каждый год выезжать на такие соревнования. Это сродни Олимпиаде, по многим видам спорта, только для ветеранов. Но там не расслабишься, поверь, потому что на старт выходят не косые и хромые, а люди тренированные.

— Как ты, например.

— Как правило, это экс–чемпионы мира и Европы, победители Олимпиад, которые сейчас в основном на тренерской работе, которые не бросили спорт. Конкуренция ого–го. На каждой дистанции по 25 человек. Так что любая медаль ценится. В спринте, на 500 метров, я на финише через 44 секунды. Пусть сейчас молодые так проедут. В прошлом году в немецком Бранденбурге, на ветеранском чемпионате мира, я выиграл у двукратного олимпийского чемпиона Виктора Ренейского. Он сейчас, кстати, тренер сборной Франции.

— Знаю, что уже как ветеран ты выступал и в Сиднее на таких играх.

— Летал в Австралию, было такое. Теперь готовлюсь к Италии. Ты же знаешь, что я лишь в 45 ушел из большого спорта. Наверное, поздновато. Но силы у меня еще есть. Я ведь живу спортом, а потому как пионер — всегда готов. Форму поддерживаю, время на все можно найти. Я не могу без тренировок, я люблю это дело, люблю греблю. Не поверишь, дай мне шанс выступить на Олимпиаде сейчас, на настоящей, ей–богу, не подведу. Не выиграю, но худшим точно не буду.

— Советская школа потому что.

— Еще бы, у нас с Иваном школа была отличная. Тренировались мы у Александра Колыбельникова из Херсона, который подготовил несколько олимпийских чемпионов, Ивана в том числе.

— Рассматривая твои фотографии, на одной видел тебя, держащим на руках аж трех женщин. Не фотомонтаж?

— Нет, все по–настоящему. Обычно я рассылаю ее друзьям на 8 Марта. Смотрите, пишу, как надо женщин носить на руках. Некоторые пишут: «Мне бы двух поднять», другие — мне бы одну. Штангу 50 кг я жму сто раз, подтягиваюсь — 30 раз. Но подтягиваться мне тяжело — руки длинные, то есть рычаги большие, потому пальцы затекают. Свой вес — штангу 90 кг — с груди выжимаю 25 раз. Не говоря уже о гирях.

— Так ты еще при этом на фото и улыбаешься.

— Я не такой плотный — мой вес 85 кг. Это все тренировки.

— Я почему–то не удивился, когда узнал, что твоя жена является крестной сына Елены Прокопчук — Виктора, а Лена, в свою очередь, крестной твоего сына. Спортивные семьи тянутся друг к другу?

— Мы дружим много лет.

— Ты со своей женой тоже познакомился не случайно. Расскажи.

— Александра у меня тоже в прошлом профессиональная спортсменка и тоже, ты не поверишь, из гребли. Только байдарка. Чемпионка мира в составе сборной СССР между прочим. В Сеуле, где Иван стал олимпийским чемпионом, она заняла четвертое место. В 1989 году мы с ней познакомились, а в 1999–м у нас родилась первая дочка.

— Супруга не из Латвии?

— Из Казахстана, из Алма–Аты. Но в Латвии живет, получается, почти 24 года. Сейчас она работает воспитателем в детском саду в Золитуде. Кстати, его хотели закрыть, он с русскими группами. Но я воспользовался служебным положением и как депутат отстоял.

— У тебя трое детей, но никого спортом ты не смог увлечь.

— Почему же? Просто они не так одержимы им. Старшей Саше 22 года, средней, Лене, 11 лет. Обе они занимались легкой атлетикой, но старшая недолго. Она ходила к тренеру Прокопчук — Леониду Стрекаловскому. Есть младшенький Иван, ему восемь.

— В честь брата назвали?

— Да нет. Но брату, не буду скрывать, было приятно. Нам с женой просто нравится это имя. Оно такое доброе, сильное. Ведь красиво звучит — Иван Клементьев. Ну ладно, пусть будет подарок брату.

— Альтернативы с именем сына были?

— Артур, Артем… Нет, остановились все же на Иване. Жена предложила, а я не стал сопротивляться.

— Ваня на фотографиях не с веслом.

— Он с гитарой. Но тоже ходит на легкую атлетику, до этого было еще дзюдо.

— Как вообще получилось так, что ты оказался в гребле? Судьба?

— А мне деваться было некуда. Нас три брата: Петр, Иван и я. Я, естественно, пошел по стопам братьев. Петр занимался байдаркой, Иван — каноэ. Он греб с правой стороны, я пришел — греб с левой. Это одно. Другое, когда я учился в училище, у нас было там только три вида спорта: гребля, бокс и велоспорт.

— Боксером тебя не представляю, а вот велогонщиком — очень даже.

— В деревне я с юных лет гонял на велике. Но он мне надоел. Мне хотелось чего–то нового. А тут еще брат стал завоевывать первые медали. Жили мы на озере.

— Так это еще один фактор, который привел тебя в греблю.

— Я сам из Латгалии, деревня Бунтики. Это 30 км за Екабпилсом.

— Малую родину навещаешь?

— Родительский дом остался. Когда приезжаю, гребу даже там. Лодка тоже осталась. Именно там я готовился в прошлом году к чемпионату мира. Сейчас я там занялся другим.

— Новое хобби?

— Развожу рыбу — линей и карасей.

— Когда ты все успеваешь?

— Я еще я люблю фотографировать. Поэтому попросил всех своих друзей, которые придут ко мне на юбилей, чтобы дарили деньги. Хочу купить себе профессиональный фотоаппарат. Я давно занимаюсь фотографией. Такой подарок останется в памяти надолго. Так что на нашу следующую встречу приду с фотоаппаратом.

— Хорошо, что не с веслом. Кстати, сколько лет ты в гребле?

— В греблю я пришел 12 сентября 1978 года. Так что уже, считай, почти 35 лет.

— Повенчанный с веслом. Нет, с каноэ. Так и назову этот материал.

— Замечательно. Признаюсь, есть у меня еще одна мечта. Обязательно научу своего сына грести на каноэ, чтобы в один прекрасный день мы смогли с ним сесть в двойку.

— В тебе–то я не сомневаюсь.

— Есть планы купить новую лодку, новое весло.

— Это тоже дорогое удовольствие?

— Новые лодки не из дешевых. Раньше их делали в Польше, сейчас — в Словакии. Они пластиковые. Стоят около 2500 евро. Весло, если оно хорошее, — еще 500 евро.

— Из дерева?

— Тоже из пластика. Весит оно граммов 500. Чем легче весло, тем быстрее им можно грести. Новые лодки тоже гораздо легче тех, на которых я выступал в свое время. Они уже без носика, не черпают воду, сопротивляемость выше. С ними можно выигрывать 3–4 секунды на километр. Это много. В прошлом году в Германии я проиграл финал на 200 метров молдаванину какие–то сотые. И это на своей старой лодке. Была бы новая — точно победил бы. На своей лодке я уже 12 лет тренируюсь. Еще с Олимпиады в Сиднее.

— Как жена относится ко всему этому? Хотя, наверное, вопрос и лишний, она должна понимать тебя. Как–никак, сама гребла раньше. Наверное, говорит, когда же ты нагребешься. Так?

— Она гордиться мною. Гордятся и дети. Мой папа, говорят они, не только депутат, но еще и спортсмен. Жена рада — я не болею, здоровый, энергичный. Самое главное в наше время — не болеть. Зимой — лыжи, летом — велосипед и тренажерный зал.

— Ефимий, сам понимаешь, не обойтись нам без сравнений. С твоим братом. Не завидуешь ему? Он ведь Олимпийский чемпион.

— Была какая–то зависть, но давно, когда мы были молодыми. Я–то все думал: ах, еще успею. На той же Олимпиаде в Барселоне в 1992 году, мог бы, наверное, выиграть медаль. Еще за пару месяцев до поездки в Испанию я был быстрее брата на дистанции 1000 метров. Ненамного, но быстрее. Эх, болгарин Николай Бухалов все же оказался тогда быстрее Ивана.

— Так почему же тебя не выставили?

— От Латвии на этой дистанции мог выступать только один каноист. Вот в нашей федерации и решили, что поедет Иван.

— Выбор понятен, он же олимпийский чемпион.

— Так я и не спорю. Просто рассуждаю о шансах взять медаль на Олимпиаде. Они у меня были. Я был моложе Ивана, готов не хуже. Меня вообще–то не хотели на ту Олимпиаду везти. Хорошо, что тогдашний президент Латвийского олимпийского комитета Вилнис Балтиньш, сам в прошлом гребец, помог. Я выступал на дистанции 500 метров, она была не моя, и то я финишировал с отличным временем: 1 минута 56 секунд. Иван прошел, для сравнения, 1000 метров за 4 минуты 8 секунд. Для меня это был феноменальный результат на широких лодках. Даже сейчас не каждый сможет так пройти. А то было в 1992 году.

— Говоря о возможных достижениях, нельзя не учитывать еще один момент: у тебя в начале 2000–х появилась семья.

— В том–то и дело. Иван все же был больше сосредоточен на спорте. У меня семья, первый ребенок. Но это не мешало мне выигрывать Кубок мира, самые известные регаты. С каждой регаты у нас есть медали, и не по одной.

— Самая престижная была в Венгрии.

— Сегедская. В Венгрии гребля — спорт номер один. Была еще регата в Дуйсбурге и в Бельгии, в Мехелене. Это самые известные регаты, на которые приезжали все сильнейшие. Причем от страны допускались по два спортсмена, а не один, как на чемпионате мира. Выигрывал то Иван, то я. Сильная регата была в Севилье. С таких регат у меня привезено 20 медалей.

— За последние пять–семь лет, как ты ушел из большого спорта, медальные реки в Латвии иссякли.

— Значит, ребята плохо работают. Они и половину того, что я умею, не могут сделать. Мы с Иваном по пять часов в день тренировались. Спроси их, сколько сегодня тренируются.

— Хоть бы раз пригласили вас с Иваном на тренировки.

— Не дождемся. А мы могли бы мастер–класс организовать, еще что–то. Мы сами ходим по школам, рассказываем ребятам, как всего мы добились, как достичь таких высот в спорте. Вот мы, живые примеры, нам есть чем поделиться. Необязательно гребля. Любой вид спорта, он ведь развивает. А что сейчас?

— Сплошные компьютеры.

— Все должно быть в меру. На нашу молодежь жалко смотреть.

— Учеба прежде всего.

— Учеба и только учеба. А потом они получают два высших образования, профессию — и никому не нужны. Не могут дома найти нормальную работу, уезжают за границу. Вот я к чему клоню. Учиться надо, но и спорт нельзя забывать.

— Но вы с братом все равно не востребованы как наставники. Как это объяснить?

— Нас боятся.

— Потому что…

— Если я приду в федерацию, то заставлю всех работать.

— Тогда понятно, почему ни тебя, ни брата пока так и не выбрали президентом федерации гребли.

— И не выберут. Пока. За нас не проголосуют. Я же знаю, кто представляет клубы, что это за люди. Это болото. Они боятся, что если я приду или брат, то мы разворотим этот улей. Один раз брат выдвигал свою кандидатуру. Так за него отдали голоса два человека, а 13 — против.

— Это ненормально.

— Я о том же.

— Палки в колеса вам ставят свои же?

— Свои же, тренеры в том числе. Я знаю, кто это. Так было, увы, все время.

— В каждом виде спорта есть свои пакостники. Вспомни случаи из карьеры, что случалось у тебя на практике, скажем так? У фигуристов лезвие подпиливают, у хоккеистов шнурки режут. А что делают в гребле?

— Казусов хватало.

— Переворачивался по ходу дистанции и оказывался в воде?

— Вспоминаю 1990 год и гонку в Ростове–на Дону. К тому времени я был чемпионом СССР на дистанции 10 000 метров. Мы с Иваном на старте. Прошли всего–то метров 500. Я гребу по одному берегу, Иван со своей группой — по другому. И вдруг чувствую, в меня кто–то врезается. Один раз, второй. Удар за ударом. В первом случае я еще удержался на плаву, но потом потерял равновесие и оказался в воде, а точнее — на берегу. Я был в шоке. Я–то был уверен, что медаль у меня будет железно. Но вот мои конкуренты решили иначе. Один из них и пошел на таран.

— Что было потом?

— Он извинялся, говорил, что нечаянно, что я ему мешал. Это был старый напарник Ивана — Сергей Осадчий, который любил сидеть у меня на волне. Он знал, что если не выведет меня из строя, то медали не получит. Так и вышло: Иван был на финише первым, Осадчий — вторым.

— Это все неприятно.

— Неприятностей бывало много. В байдарках обычно мазали вазелином тросики, которые на корме. Ты садишься, трогаешь — и все: руки жирные. Еще обычно просят показать весло перед стартом. Так, по–дружески. Даже на чемпионате Латвии за мое весло пытались взяться жирными руками.

— А потом надо грести. Оно ведь скользит.

— Чувствуешь это только тогда, когда весло уже в воде. А уже ничего поправить не можешь. Были и другие моменты. Например, мое каноэ прятали по кустам. Да так, что я его неделю искал. Было много инцидентов с лодками при транспортировке. Получали лодки с пробоинами. В 1985 году в Запорожье мы получили с Иваном свои лодки с дырками. И это за пять часов до старта. Нам сказали, что на них бутылка с шампанским упала.

— Проделки конкурентов?

— А как же! В 1991 году, на пути в Ростов–на–Дону, где проходила Спартакиада народов СССР, лодку Ивана просто сбросили с конструкции. Такой ее и доставили на место — переломанной на две части. Брат в это время готовился к Барселоне.

— Это все зависть.

— Она, разумеется. Мне и угрожали после того, как я выиграл на чемпионате страны все три дистанции. Звонили по мобильнику, было это в 2002 году. Говорили, что до чемпионата мира я могу и не дожить. Я знал кто это, поэтому сам звонил тренеру мерзавца. Меня пытались убрать с дороги разными способами.

— Не на того нарвались.

— Это точно. Две недели назад были выборы президента Латвийской федерации гребли. Избрали Эрика Локса, бывшего каноиста, он на четыре года моложе меня. Может быть, он и неплохой человек, но им будут командовать тренеры. Он будет марионетка в их руках. Я таким точно не буду.

— Федерации нужен президент с именем. Человек, которого знают, который чего–то достиг. Не думал задействовать свое депутатское положение?

— Не надо, зачем? Да, я хочу возглавить федерацию, у меня есть силы и желание, я мог бы этим заниматься. Но всему свое время. Фамилию Клементьев еще услышат.

Вести сегодня

Поделись: 

Комментарии

Roza
Не в сети
Регистрация: 18/09/2012 - 09:26
козни гребцов

Интерсеное интервью. Сначала удивили, а потом сама вспомнила какие козни строили нам конкуренты из Украины. Накануне старта закопали весла в песок, "каблук". Это равносильно в глаз попадат кусочек стекла. Грести на таком весле уже невозможно, приходилось перетягивать "кожу", если была в запасе, а если не было, то искали всякий хлам и прибивали. А ещё подпиливали уключины. Полпиливали не до конца, чтобы можно было пройти полдистанции и потерять весло. Но мы всегда делалаи хорошую разминку,  и уключина сломалась во время разминки и эту поломку увидели "авторы", так как они начали ругаться между собой, тем самым "на вору и шапка сгорела". На старт вышли в лодке для двухметровых мужчин и выиграли. Так что не стоит опускаться до пакостей, нужно просто быть сильнее.

Новости